Ахмыловский могильник

Наиболее ярким памятником по многообразию кузнечного инвентаря является Старший Ахмыловский могильник. Памятник расположен на восточной окраине д. Ахмылово Горно-Марийского района Республики Марий-Эл на левом берегу Волги вдоль старицы реки Ветлуги. Некрополь открыт в 1960 г. Систематические раскопки памятника начались в 1962 г. Марийской археологической экспедицией сначала под руководством А. Х. Халикова (60-е гг. XX в.), а позднее – В. С. Патрушева (70-е гг. XX в.). Могильник датирован исследователями VIII–VI вв. до н. э. По значимости и масштабу он справедливо сравнивается с Галынтатским могильником в Австрии (Патрушев 1984, с. 200).
  

Поселение II. Энеолит. Волосовская культура. III тыс. до н.э. Ахмылово.
В 500 метрах к ЮВ от бывшего  села Коротни на дюне у Ахмыловского озера отметили шестнадцать округлых впадин от древних построек. 
Раскопана площадь свыше 2000 кв. м. Изучены остатки восьми построек. Постройка 1 (10х6,2 м) с двумя выходами: на запад (длина 3 м, ширина 1 м) и на восток к постройке 5 (длина 2 м, ширина 1 м); постройка 2 (9х4,2 м) с выходом к югу (длина 2 м, ширина 1,5 м); постройка 3 (13х7,6 м) с выходом к западу (длина 4 м, ширина 1,5 м); постройка 4 (10х10 м) с выходом к востоку (длина 5 м, ширина 1,5 м), к западу (длина 2,5х1,5 м); постройка 5 (9х8м),выход на юг (ширина 1,8 м); постройка 6 (7,2х5 м) выход к востоку (длина 2,2 м, ширина 1,8 м); постройка 7 (10-14х4-7 м) с тамбуром в западной стороне (4х3,2 м) переходящим в выход (2х1,7м); постройка 8 (9,6х9,2 м) с выходами на запад (4,8х1,5 м), на север (2,2х1,6 м), к востоку (1,7х1,6 м) смыкающимся тамбуром (4х2м).


    На площади построек изучены остатки кострищ, хозяйственных ям, остатков столбов от каркасной конструкции, детали устройства интерьера, выходов и перекрытия. В постройках и за их пределами собраны многочисленные лепные сосуды с плоскими и округлыми донцами с примесью раковин и органических остатков. Большая часть посуды без орнамента, остальные украшены всевозможными гребенчатыми штампами, насечками, вдавлениями и прочерченными линями. Кремневый инвентарь: скребки, скобели, ножи, проколки, наконечники стрел и дротиков, топоры, тесла, стамески, долота. На поселении собрана серия обломков тиглей для плавки металла, капли меди, обломок медного ножа. Оригинальные кремневые фигурки антропоморфные и зооморфные. Затоплено Чебоксарским водохранилищем.
   
Памятник полностью исследован: раскопано более 1000 погребений. В процессе раскопок на могильнике были вскрыты остатки сложных погребальных сооружений в виде «домов мертвых». Господствующий обряд – трупо-положение (над отдельными погребениями сохранились следы культа огня). Материалы раскопок подробно опубликованы, что значительно облегчает работу с ними (Патрушев, Халиков, 1982).
Коллекция железных изделий из Старшего Ахмыловского могильника наиболее представительна как в количественном отношении, так и по разнообразию категорий. По условиям сохранности для металлографического исследования удалось отобрать образцы со 193 предметов, которые происходят как из погребальных комплексов, так и из культурного слоя могильника.

 

Распределение металлографически исследованных категорий железных предметов из Волго-Камья по памятникам

   
Исследованная коллекция (табл. 1) включает такие категории, как ножи (83 экз.), наконечники копий и дротиков (59 экз.), наконечник стрелы, проушные топоры (10 экз.), «мотыгообразные орудия» (9 экз.), стилет, гривны (3 экз.), пластинчатые височные кольца (5 экз.), шилья (2 экз.), кинжалы (8 экз.), предметы конского снаряжения (11 экз.) (Розанова, Терехова 2002а, с. 74).
 
Технологическую характеристику мы представляем по отдельным категориям.

Ножи (рис. 3–8). Это универсальное орудие наиболее многочисленно и особенно интересно с технологической точки зрения, поскольку все технологические достижения в развитии железообработки отражались прежде всего именно на этой категории.

Типологический анализ ножей не входит в нашу задачу, тем более что существует достаточно полная классификация, составленная А. Х. Халиковым (Халиков 1977, с. 142–151). Заметим лишь, что в коллекции, отобранной нами для металлографического исследования, представлены все основные типы ножей: с прямой спинкой и прямым лезвием, с выпуклой спинкой и вогнутым лезвием (серповидные), с выпуклой спинкой и выпуклым лезвием. Образцы отбирались как с лезвий ножей, так и с черенков.
 
 

Обобщенные результаты металлографического изучения представлены в таблице (табл. 2). Первое, что обращает на себя внимание, это использование при изготовлении ножей различных видов стали (86,8 % от всего количества исследованных ножей): либо сырцовой стали (52,8 % от общего числа стальных ножей) (рис. 3), либо искусственно полученной цементированной (47,2 %) (рис. 4). В последнем случае использовались такие приемы, как сквозная цементация заготовки, сквозная цементация самого клинка, односторонняя и двусторонняя поверхностная цементация клинка. Вторым важнейшим технологическим показателем является высокий процент изделий, подвергнутых термообработке (27,9 %; рис. 5–6). Необходимо подчеркнуть особенность приема термообработки – во всех случаях это мягкая закалка (структура сорбита), предполагающая определенный тип закалочной среды, возможны жир, кровь, моча, но не вода (рис. 6), ни на одном из ножей не встречена структура мартенсита, характерная для закалки в воде. Железные изделия единичны (8,4 %), незначителен процент сварных ножей (4,8 %).
 
Кузнечные операции проведены в температурных режимах, соответствующих сорту обрабатываемого металла, хотя и встречаются случаи нарушения температуры ковки: перегрев (структура видманштетта) в восьми случаях (рис. 7–8), окончание процесса при низких температурах (вытянутость структурных составляющих) в 14 случаях.
 

Рис. 3. Старший Ахмыловский могильник, погр. 892. Ан. 1142: а – нож, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из неравномерно науглероженной сырцовой стали); в – фотография микроструктуры х70 (феррит, феррито-перлит)

Условные обозначения (здесь и далее): 1 – железо; 2 – сталь; 3 – термообработанная сталь; 4 – фосфористое железо; 5 – нитриды железа; 6 – структура видманштетта.
 
Оценивая качество поделочного материала, отметим, что он подвергался тщательной проковке, о чем свидетельствует измельченность, вытянутость шлаковых включений и в целом незначительное их количество.

Для металла рассматриваемой коллекции ножей одной из существенных особенностей являются устойчивые показатели микротвердости отдельных структурных составляющих: микротвердость феррита – 105–143 кг/ мм2, микротвердость феррито-перлита – незакаленной стали– 181–236 кг/мм2, сорбита – закаленной стали – 254–383 кг/мм2. Обращает на себя внимание пониженная микротвердость феррита в металле ахмыловских ножей (для сравнения скажем, что обычная микротвердость феррита в древних изделиях колеблется от 160 до 193 кг/мм2). При этом на фоне зерен феррита фиксируются включения нитридов железа.
 

Рис. 4. Старший Ахмыловский могильник, погр. 734. Ан. 1090: а – нож, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали); в – фотография микроструктуры, х70 (феррито-перлит)
 
Сопоставление технологических схем с различными типами ножей не выявило какой-либо связи. В ножах каждого типа присутствуют изделия из специально полученной стали с последующей термообработкой характерного вида (мягкая закалка): например, ножи из погребений 93, 566, 603, с участка pi Г/01. Причем технологически никак не выделяется из общей массы проанализированных нами ножей группа орудий IV типа по А. Х. Халикову, связываемых с местными бронзовыми прототипами (Халиков 1977, с. 150) (например, погр. 677).
 
Таблица 2

Технологическая характеристика кузнечных изделий из Старшего Ахм ыловского могильника

 

Интересно сопоставить технологические характеристики ножей, происходящих из погребений с различными типами бронзовых кельтов. Как установлено исследователями, группы погребений с кельтами различного типа локализуются на разных участках Старшего Ахмыловского могильника. Считается, что кельты ананьинского (КАИ) и акозинско-меларского (КАМ) типа «являются племенным «национальным» знаком различных групп населения» (Кузьминых 1983, с. 157–158).
 

Рис. 5. Старший Ахмыловский могильник, погр. 743. Ан. 1089: а – нож, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали с последующей мягкой закалкой); в – фотография микроструктуры х70 (сорбит)
 
При сопоставлении технологий металлографически исследованных ножей, встречаемых в комплексах с различными группами кельтов (KAH-I, КАН-П, КАМ), различия не выявлены. Так, в группе изделий, связанных с кельтами ананьинского типа с линзовидным сечением втулки (KAH-I), зафиксированы ножи, откованные из сырцовой стали (погр. 72; погр. 270; погр. 334), из высокоуглеродистой стали (погр. 93), в том числе с последующей термообработкой (погр. 167).
 
В группе изделий, связанных с ананьинскими кельтами, имеющими шестигранную втулку (КАН-П), встречаются те же технологические схемы: с использованием сырцовой стали (погр. 81; кв. Ш/7) и высокоуглеродистой стали с последующей термообработкой (погр. 79; погр. 215; погр. 691).

Рис. 6. Старший Ахмыловский могильник, погр. 766. Ан. 1139: а – нож, VII в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали с последующей мягкой закалкой); в – фотография микроструктуры х70 (сорбит)
 

Такая же картина наблюдается и в группе ножей, происходящих из комплексов, в которые входили кельты акозинско-меларского типа (КАМ): погр. 489; погр. 542; погр. 566; погр. 603; погр. 657; погр. 698; погр. 734; погр. 753; погр. 775.
 
Наконечники копий. Второй по численности категорией железного инвентаря в отобранной нами коллекции из Старшего Ахмыловского могильника являются наконечники копий – 59 экз. (Розанова, Терехова, 20026, с. 194). Типологическому анализу ананьинских наконечников уделено значительное внимание в работах А. Х. Халикова и В. С. Патрушева (Халиков 1977, с. 188–197; Патрушев 1984, с. 84–88). Оба исследователя придерживаются близкой классификационной схемы, по которой выделяются три типа изделий по наличию, степени выраженности или отсутствию продолжения втулки по центральной оси пера. В свою очередь каждый тип подразделяется по отношению длины втулки к длине пера на подтипы (по А. Х. Халикову) или на разновидности (по В. С. Патрушеву).

К типу I относятся наконечники с продолжением втулки по центральной оси пера, к типу II – наконечники с имитацией продолжения втулки по центральной оси пера, к типу III – наконечники без продолжения втулки (Халиков 1977, с. 188).

 
Рис. 8. Старший Ахмыловский могильник, погр. 875. Ан. 1136: а – нож VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали); в – фотография микроструктура, х70 (феррито-перлит, видманштетт)
 

Исследователи предлагают следующую хронологическую последовательность появления типов наконечников копий: тип I – самый ранний, появляется на территории Волго-Камья в начале VII в. до н. э. и бытует до конца столетия, тип II ориентировочно относится к середине VII в. до н. э. и встречается в VI в. до н. э., появление наконечников типа III относится к концу VII в. до н. э. и время их бытования распространяется на весь VI в. до н. э. (Патрушев 1984, с. 85–87; Халиков 1977, с. 194–195).
 
В своей работе мы берем за основу типологическую схему, предложенную А. Х. Халиковым и В. С. Патрушевым, останавливаясь на первом уровне типологического деления, т. е. на типах, так как более дробное подразделение не представляет интереса с технико-технологической точки зрения.

Выделяя тип I железных наконечников копий, оба исследователя полагали, что втулка, проходящая через центральную ось пера до острия, на всем своем протяжении была полой, в отличие от типа П. Это особенно хорошо проиллюстрировано в работе В. С. Патрушева, где на рисунке 45 в сечении пера наконечников типа I в месте прохождения втулки показано сквозное отверстие, тогда как у наконечников копий типа II сечение полностью заштриховано (Патрушев, 1984, с. 86).
 
Проведенные нами исследования наконечников копий, относимых исследователями к типу I, не подтвердили использование подобной конструкции пера. Нами было металлографически изучено 24 экз., по форме относящихся к типу I (рис. 9; 10, а). Образцы отбирались таким образом, чтобы получить либо полное сечение пера, либо часть его, захватывающую не только лопасть, но и втулку (рис. 10).

Установлено, что втулка наконечника копья в той части, где она проходила через перо, не являлась полой. Как свидетельствуют данные, полученные при микроскопическом исследовании образцов, перья наконечников, относимых А. Х. Халиковым и В. С. Патрушевым к типу I, были изготовлены с помощью кузнечной сварки нескольких конструктивных деталей (рис. 10, б – в). Основу пера составляла раскованная пластина соответствующей формы, на которую с двух сторон были наварены полосы металла (ребра жесткости), имитирующие продолжение втулки.
 

Рис. 9. Наконечники копий типа


 
Удалось проследить следующие варианты соединения пера копья с полой втулкой. Вариант А. Втулка формовалась отдельно на оправке и затем приваривалась к перу с наварными ребрами жесткости. Вариант Б. Основа пера и втулки формовались из одной заготовки, часть которой расковывалась и сворачивалась на оправке во втулку, а на плоскость пера с двух сторон по осевой линии наваривались ребра жесткости, имитирующие продолжение втулки. Вариант В. К основе пера с двух сторон по осевой линии приваривались полосы металла, длина которых превышала длину пера. У основания пера они соединялись и сваривались. Затем расковывались и на оправке сворачивались во втулку.

 

Рис. 10. Старший Ахмыловский могильник, погр. 247. Ан. 1103: а – наконечник копья типа I, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (сварка); в – фотография микроструктуры, х70 (сварные швы, феррито-перлит)


 
Все операции проводились в горячую и требовали огромного мастерства и специальных приспособлений. Конструктивная сварка не была качественной (в ряде случаев хорошо видно невооруженным глазом как по сварному шву расслоились основа пера и наварные ребра жесткости).
 
Конструктивная схема наконечников копий типа I сложна, трудоемка и может быть оправдана лишь необходимостью подражания бронзовым образцам, хорошо известным в ананьинской среде.

Первые попытки воспроизвести в новом материале форму ананьинских бронзовых непрорезных наконечников копий, видимо, следует связывать с биметаллическими образцами. Например, биметаллическое копье из 314 погребения Старшего Ахмыловского могильника также состояло из нескольких конструктивных деталей. К сожалению, металлографического анализа этого экземпляра не проведено. Можно лишь предположить, что железное перо с ребрами жесткости, имитирующими продолжение втулки, было изготовлено вышеописанным способом с помощью кузнечной сварки, а бронзовая втулка была прилита к основанию пера.
 
Подобная схема соединения пера и втулки корреспондирует с предложенным нами вариантом А, который, видимо, следует рассматривать как наиболее ранний.
 
Наконечники копий типа II (по А. Х. Халикову и В. С. Патрушеву) представлены в исследованной коллекции 20 экз. (рис. 11). Образцы для металлографического анализа отбирались по возможности с полного поперечного сечения пера, что позволило проследить его конструкцию. Установлено, что на большинстве изделий этого типа основа пера, ребро жесткости и втулка составляют единое целое (рис. 12), т. е. сформованы из единой заготовки с использованием обжимок и оправок (например, наконечники копий из погр. 215).

Однако в небольшом количестве (четыре экз.) выявлены изделия с наварным ребром жесткости (погр. 114; погр. 284; погр. 711; погр. 889). Формовка пера и втулки этих наконечников осуществлялась либо по схеме, описанной выше как вариант Б, либо как вариант В. 
 

Рис. 11. Наконечники копий типа


 
Наконечники копий типа III наиболее просты по конструкции (рис. 13). Как показало микроскопическое исследование 15 экз., все они откованы из единой заготовки (рис. 14). Часть заготовки раскована и сформована на оправке во втулку, из остальной части отковано перолинзо-видного или вытянуто-ромбического сечения.
 
Технологическая характеристика наконечников копий из Старшего Ахмыловского могильника, полученная в результате металлографического исследования изделий всех трех типов, свидетельствует о том, что при их изготовлении использовалась сталь либо сырцовая, либо специально полученная путем цементации. Большинство наконечников типов I и II отковано из сырцовой стали (соответственно 24 из 24 экз. типа I, 14 из 20 экз. типа II). В ряде случаев основа пера отковывалась из пакетированного металла. С использованием приемов цементации отковано шесть наконечников типа II, три из которых термообработаны (погр. 74; погр. 215; кв. Б9).

 
Рис. 12. Старший Ахмыловский могильник, погр. 2265. Ан.7387: а – наконечник копья типа II, начало VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали); в – фотография микроструктуры, х70 (феррито-перлит)
 

Рис. 13. Наконечники копий типа III

 
Рис. 14. Старший Ахмыловский могильник, погр. 74. Ан. 7370: а – наконечник копья типа III; б – технологическая схема изготовления (целиком из качественной стали); в – фотография микроструктуры, х200 (сорбит)
 
В отличие от предыдущих двух типов, большая часть наконечников копий типа III изготовлена из цементированной стали (пять экз.) или с использованием приема цементации (семь экз.). Термообработку сохранили четыре экземпляра, происходящие из культурного слоя могильника (рис. 13, ан. 7370, 7413, 7522, 7617). Только три изделия типа III изготовлены из сырцовой стали. Один из наконечников типа III был изучен украинскими исследователями. Он откован из качественной специально полученной (цементированной) стали (Шрамко и др. 1977, с. 70).

Приведенные технологические характеристики отражают вполне целесообразные схемы. Конструкция первых двух типов слишком сложна, чтобы предусматривать использование дополнительных приемов. Упрочняющая роль здесь отводилась в основном ребру жесткости. Наконечники копий типа III получали дополнительное упрочнение пера за счет приемов цементации или использования высококачественной стали.

Материал, использованный во всех трех типах наконечников копий, имеет такую характерную особенность, как включения нитридов железа.

Соотнесение технологических схем изготовления наконечников копий с разными группами бронзовых кельтов из Старшего Ахмыловского могильника не дает четкой картины, поскольку количественная представительность исследованных нами изделий из погребальных комплексов неравнозначна. Так, с группой ананьинских (KAII–I) кельтов слинзовидным сечением связано 14 изделий, с ананьинскими кельтами с шестигранной втулкой (КАН-И) – одно и с группой акозинско-меларских кельтов (КАМ) – девять. Однако все же можно заметить, что наконечники копий, изготовленные с использованием приемов цементации, встречаются в сочетании со всеми группами кельтов, но при этом термообработанные наконечники копий встречаются только в сочетании с группами кельтов KAII–I и КАН-П.
 
Наконечники стрел. Сохранность этой категории железных предметов в Старшем Ахмыловском могильнике очень плохая. Исследован один экземпляр (погр. 567). Наконечник втульчатый с плоским пером линзовидного сечения. Как показало металлографическое исследование, наконечник стрелы откован из сырцовой неравномерно науглероженной стали. В комплекс погребения входил кельт акозинско-меларского типа.

Топоры проушные. В отобранной для исследования коллекции 10 проушных топоров. Из них девять боевых и один рабочий (рис. 15). Среди боевых топоров в коллекции представлены топоры-молоты, топоры-клевцы, двулезвийные топоры-секиры. Наиболее ранними являются двулезвийный топор-секира из погребения конца VII – первой половины VI в. до н. э. (погр. 183), топор-молот из погребения первой половины VI в. до н. э. (погр. 421; рис. 16), топор-клевец из погребения первой половины VI в. до н. э. (погр. 543) (Патрушев 1984, с. 80–82). Остальные экземпляры датируются в пределах VI в. до н. э. (Халиков 1977, с.177–179).

 
Рис. 15. Старший Ахмыловский могильник, погр. 835. Ан. 1137: а – топор, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (сварка из двух стальных полос; в – фотография микроструктуры, х70 (феррито-перлит)
 
Три ранних топора, представляющие разные типы, изготовлены в разных технологических схемах. Так, лезвие топора-молота (рис. 16, ан. 1113) отковано из высокоуглеродистой стали с последующей закалкой в холодной воде (структура мартенсита) (рис. 16, б – в). Это единственный случай твердой закалки, который мы зафиксировали в коллекции железных предметов из ананьинских памятников. Топор-секира (погр. 183) откован из пакетированной заготовки, сваренной из нескольких полос железа и стали, с выходом на лезвие наиболее твердой полосы с последующей мягкой закалкой. Лезвие топора-клевца (погр. 543) отковано из железа и подвергнуто поверхностной цементации.
 

Рис. 16. Старший Ахмыловский могильник, погр. 421. Ан. 1113: а – топор-молот, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления; в – д – фотографии микроструктур закаленной стали, х70 (в – сорбитообразный перлит, г – мартенсит и сорбит, д – мартенсит)

В этой же схеме откованы еще два экземпляра топоров-клевцов (погр. 909; кв. В/2).
 
Лезвия двух топоров-молотов и топора-секиры, найденных в засыпи могильника, откованы из сырцовой стали или с использованием приема цементации (рис. 17).

Лезвие еще одного топора-секиры (погр. 808) отковано из железа без каких-либо приемов по улучшению рабочих качеств.

Сформованные в разных технологических схемах, боевые топоры имеют один общий конструктивный признак – изготовление проушного отверстия производилось путем пробивки.

 
Рис. 17. Старший Ахмыловский могильник, кв. Г-3. Ан. 1115: а – топор-молот, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (цементация лезвийной части); в – фотография микроструктуры, х70 (феррито-перлит, сорбитообразный перлит)
 
Топор из погр. 835 (ан. 1137), отнесенный к числу рабочих, сварен из двух полос сырцовой стали (рис. 15, б – в).
 
Два топора из Старшего Ахмыловского могильника были изучены украинскими исследователями. Технология изготовления этих топоров вписывается в полученные нами результаты. Судя по опубликованным данным, один топор-секира (А-62-977) откован из пакетного металла (нескольких полос стали), второй топор, рабочий (А-62-1047) – из цельнометаллической заготовки (неравномерно науглероженной сырцовой стали) (Шрамко и др. 1977, с. 71).

Обращает на себя внимание, что самые ранние топоры среди прочих выделяются высоким качеством исполнения, применением высокоуглеродистой стали. Следует также заметить, что проушные железные топоры в погребальных комплексах Старшего Ахмыловского могильника практически не встречаются в сочетании с бронзовыми кельтами. Единственный известный случай – погр. 421, в котором топор-молот (ан. 1113) найден вместе с бронзовым топором акозинско-меларского типа.
 
Кинжалы. В Старшем Ахмыловском могильнике их найдено немного (17 экз.). Семь имели железные клинки и бронзовые или биметаллические рукояти, десять были цельножелезными. Нами исследовано восемь экземпляров. Из них только один кинжал был биметаллическим (погр. 568; рис. 18, ан. 1116), остальные – железные. Последние состоят из трех конструктивных деталей: клинка, который обычно отковывался вместе с рукоятью из единой заготовки, навершия (прямого, грибовидного или волютообразного), которое насаживалось на конец рукояти, и перекрестия (бабочковидного или почковидного), закрепленного с помощью кузнечной сварки в месте перехода от клинка к рукояти.
 
Выделяется один экземпляр железных кинжалов, конструктивно отличающийся от остальных. Он состоит из двух конструктивных деталей: клинка и рукояти, которая вместе с перекрестием и навершием представляет единое целое и изготовлена отдельно от клинка. Обе детали соединены кузнечной сваркой. Это орудие напоминает биметаллический кинжал из погр. 704 с железным клинком и цельнолитой бронзовой рукоятью (Патрушев, Халиков 1982, табл. 105, 1 г).

Исследованный нами биметаллический кинжал (рис. 18) относится к переходной форме от ножей к кинжалам. Рукоять цельнолитая бронзовая. Кинжал обнаружен в погребальном комплексе с акозинско-меларским кельтом. Орудие отнесено А. Х. Халиковым к однолезвийным кинжалам и датировано VII в. до н. э. (Халиков 1977, с. 171).

Металлографический анализ железного клинка, проведенный нами, показал, что он откован из сырцовой стали (рис. 18, б – в). Отмечаются следы перегрева металла (структура видманштетта), который, возможно, связан с вторичным нагревом предмета в процессе соединения клинка с бронзовой рукоятью. Металл бронзовой рукояти был исследован спектральным методом С. В. Кузьминых и отнесен к химической группе н/о (неопределенные) (Кузьминых 1983, с. 127).
 

Рис. 18. Старший Ахмыловский могильник, погр. 568. Ан. 1116: а – однолезвийный кинжал с бронзовой рукояткой; б – технологическая схема изготовления (целиком из стали); в – фотография микроструктуры, х70 (феррит с перлитом)
 
Кинжал с железным клинком и биметаллической рукоятью из погр. 26 Старшего Ахмыловского могильника был изучен украинскими исследователями. По классификации А. Х. Халикова, он относится к типу I, 2А и датируется VII в. до н. э. Железный клинок этого орудия оказался плохой сохранности, и исследователям не удалось провести металлографическое исследование. Однако была сделана рентгенограмма биметаллической рукояти, позволившая реконструировать технологию ее изготовления. Рукояточная часть клинка разрублена в двух местах, и непосредственно к ней прилита бронзовая часть вместе с перекрестием и навершием. Края перекрестия после отливки были дополнительно сжаты. Литье производилось по восковой модели (Шрамко и др. 1977, с. 67, 69).
 
Клинки кинжалов, исследованные нами, как показал микроскопический анализ, изготовлены из сырцовой стали (погр. 543; кв. К/13), либо из стали, полученной путем цементации заготовки (погр. 2266; погр. 250) или непосредственно готового клинка (рис. 19, ан. 1112). Три клинка были подвергнуты термической обработке – мягкой закалке (рис. 20, ан. 1085).

Связи технологических схем с типами изделий не прослеживается. Например, изделие из погр. 250 с грибовидным навершием и почковидным перекрестием и кинжал из погр. 2266 с волютообразным навершием и сердцевидным перекрестием изготовлены в одной схеме.
 
Стилеты. По классификации А. Х. Халикова, эти изделия входят в категорию кинжалов. Автор называет их булавковидные кинжалы-стилеты и обосновывает их включение в категорию кинжалов тем, что они найдены в погребениях мужчин-воинов и расположены в том же месте, где и кинжалы других типов (Халиков 1977, с. 174).
 
Стилеты представляют собой круглый в сечении железный стержень длиной 24–32 см, заостренный на конце. Иногда они имеют навершие и перекрестие из цветного металла.
 
Исследован один экземпляр стилетов (погр. 576). Сохранилась лишь его верхняя часть. В публикации А. Х. Халикова и В. С. Патрушева это орудие описано и изображено неверно: в виде железного стержня, имеющего медное коническое навершие и перекрестие, оформленное медными штифтами, вбитыми в железный стержень (Халиков 1977, с. 175, рис. 66, 6; Халиков, Патрушев 1982, табл. 86, 46). На самом же деле, как мы смогли убедиться, просматривая коллекцию металла из Старшего Ахмыловского могильника, хранящуюся в Марийском государственном университете (А-68-291), верхняя часть стилета представляла собой полую бронзовую трубку, заканчивающуюся коническим навершием, внутри которой находился железный стержень.

 
Рис. 19. Старший Ахмыловский могильник, погр. 336. Ан. 1112: а – кинжал, VI в. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (из железной заготовки с последующей односторонней цементацией); в – фотография микроструктуры, х70 (феррит с перлитом)
 
Для исследования был отобран образец с поперечного сечения бронзовой трубки и железного стержня внутри нее. Стержень, как показало микроскопическое исследование, откован из стали. Соединение его с цветным металлом происходило, видимо, таким же способом, что и при изготовлении биметаллических рукоятей кинжалов, т. е. отливкой по восковой модели.

Предметы конского снаряжения. Для металлографического исследования было отобрано 11 экземпляров удил и псалий. Удила откованы из круглого дрота, концы которого с двух сторон загнуты в кольца. Псалий представлены двумя типами: двухпетельчатые и трехпетельчатые.

 
Рис. 20. Старший Ахмыловский могильник, погр. 2266. Ан. 1085: а – кинжал, VII–VI вв. до н. э.; 6 – технологическая схема изготовления (целиком из стали с последующей мягкой закалкой); в – фотография микроструктуры, х70 (сорбит)
 
Нами изучено два полных комплекта конского снаряжения, происходящих из погребений 110 и 563. Погр. 110, в состав которого входят трехпетельчатые псалии, относится к рубежу VII–VI вв. до н. э. Комплект из 563 погребения с двухпетельчатыми псалиями относится к более позднему времени – второй половине VI в. до н. э. (Халиков 1977, с. 225–226).
 
Как показал металлографический анализ, оба комплекта, несмотря на хронологический разрыв, изготовлены одинаково – целиком из неравномерно науглероженной стали с последующей термообработкой (мягкая закалка).

Было также исследовано несколько экземпляров отдельных звеньев удил и псалий из погребений 812, 1002 и из культурного слоя. Все они также цельностальные (неравномерно науглероженная сырцовая сталь).

Из качественной стали с последующей термообработкой откованы удила из погребения 605, в состав погребального инвентаря которого входил кельт акозинско-меларского типа.

Обращает на себя внимание довольно частое использование приемов термообработки, не имеющих для этой категории железных предметов практического значения.

«Мотыгообразные орудия». Среди орудий труда в Старшем Ахмыловском могильнике есть группа изделий, которые исследователи называют по-разному: А. Х. Халиков мотыгообразными орудиями, В. С. Патрушев – пешнями (Халиков 1977, с. 137–138; Патрушев, 1984, с. 101). По форме всех их объединяет наличие вертикальной втулки и трапециевидного лезвия.

На наш взгляд, в эту группу включены функционально различные орудия труда, а именно мотыжки, топоры-кельты, пешни. Так, орудия, имеющие слегка изогнутое лезвие и разомкнутую втулку использовались, скорее всего, как мотыжки или тесла (погр. 71; кв. И/3; кв. Ц/9); орудия, имеющие сомкнутую короткую втулку и симметрично заточенное лезвие, следует относить к топорам-кельтам (все они происходят из культурного слоя); орудия с удлиненной сомкнутой втулкой и узкой лезвийной частью, вероятно, являлись пешнями (погр. 247; погр. 1002).
 
Технология изготовления всех перечисленных орудий проста: они откованы либо из железа, либо целиком из сырцовой стали, либо из нескольких полос сырцовой стали (пакетная заготовка).

В изделиях не отмечено ни приемов цементации, ни приемов термообработки. Кроме того, обращает на себя внимание сильная загрязненность металла шлаками и крупнозернистость структурных составляющих, что свидетельствует о плохой проковке металла и завышении температуры процесса ковки. Сам металл отличается мягкостью, о чем свидетельствуют показания микротвердости феррита (116–128 кг/мм2). В металле присутствуют включения нитридов железа. Еще один экземпляр орудия типа мотыжки подвергнут металлографическому анализу украинскими исследователями. Как свидетельствуют авторы, основная его часть изготовлена из сырцовой стали. В процессе эксплуатации лезвие было обломано. При ремонте орудия на основу было наварено железное лезвие (Шрамко и др. 1977, с. 72).
 
Шилья. Это достаточно распространенное орудие в погребальных комплексах Старшего Ахмыловского могильника (всего найдено 92 экз.) (Патрушев 1984, с. 100). К сожалению, в большинстве своем они сохраняются плохо, и для металлографического исследования удалось отобрать лишь два экземпляра, представляющие два типа шильев: с круглым (тип I) и прямоугольным (тип 11) рабочим концом. Противоположный конец их имел прямоугольное сечение. Одно изделие (тип I) происходит из погребения 664. Как показало микроскопическое исследование, оно было отковано из железа с низкими показателями микротвердости феррита (на фоне ферритных зерен видны включения нитридов). Второе шило (тип II) происходит из погребения 200. Оно оказалось более качественным – отковано целиком из твердой стали.
 
Шейные гривны. Это украшение в Старшем Ахмыловском могильнике чаще всего изготовлено из цветного металла, железные экземпляры встречаются редко. Нам удалось отобрать для исследования три экземпляра. Все они изготовлены из круглого в сечении дрота. Два оказались цельностальными (погр. 346; погр. 873), первое из этих украшений подвергнуто мягкой закалке. Третья гривна была откована целиком из железной заготовки (кв. В/3).
 
Пластинчатые височные кольца. Эта разновидность украшений также чаще всего выполнена из цветного металла и только в десяти случаях – из черного. Височные кольца, по свидетельству В. С. Патрушева, встречаются и в мужских, и в женских погребениях (Патрушев, 1984, с. 13). Нами отобрано для исследования пять экземпляров. Они изготовлены из тонкой пластины шириной 10–12 мм, изогнутой на оправке. Диаметр их 8–9 см.
 
Как показало микроскопическое исследование, все височные кольца оказались стальными, изготовленными либо из сырцовой стали (погр. 396; погр. 669; кв. Б/18; кв. Ж/7), либо из цементированной стали (погр. 262). Два экземпляра были термообработаны.
 
Браслеты. Исследован один экземпляр пластинчатого браслета из слоя могильника (P-I, кв. Б/15). Изделие оказалось откованным из качественной стали с последующей мягкой закалкой (рис. 21).
  

Рис. 21. Старший Ахмыловский могильник, P/I, Б/15. Ан. 1120: а – браслет; б – технологическая схема изготовления (целиком из качественной стали с последующей закалкой); фотография микроструктуры, х200 (сорбит)
 
Данные, полученные при металлографическом исследовании железных изделий из Старшего Ахмыловского могильника, обобщены в таблице 2. Они позволяют сделать следующие заключения. Подавляющее большинство изделий всех категорий изготовлено из разных сортов стали (179 изделий из 193 исследованных). На первом месте находятся изделия, изготовленные из сырцовой неравномерно науглероженной стали, полученной непосредственно в металлургическом горне (101 экземпляр, что составляет 52,3 %).

Изделия из стали, полученной путем цементации, составляют 68 экземпляров или 35,2 %. Цементации подвергалась либо заготовка изделия, либо само готовое изделие. Доля изделий, изготовленных из железа, невелика – она составляет всего 7,3 %.

Достаточно активно использовался прием термической обработки стальных изделий (27,9 %). Причем, как уже отмечалось, применялась мягкая закалка в специальных средах. Только один предмет (проушной топор) оказался закаленным в воде.

Прием термообработки зафиксирован не только на таких категориях изделий, как ножи, проушные топоры, наконечники копий, кинжалы, что было функционально оправдано, но и на украшениях и предметах конского снаряжения. В то же время прием этот не обнаружен на «мотыгообразных орудиях».

Кузнечная сварка как технологическая схема при изготовлении изделий не использовалась, но при этом широко применялась как конструктивный прием (соединение конструктивных деталей при изготовлении наконечников копий, топоров, кинжалов). Использовалась сварка и при пакетировании заготовки, однако доля пакетированных изделий невелика (5,2 %)?

Оценивая качество кузнечных операций, можно констатировать, что мастера, изготовившие рассмотренные нами предметы, в совершенстве владели всеми приемами горячей пластической обработки черного металла, выбирая в зависимости от сорта металла необходимый температурный режим. Нарушение температурных режимов иногда фиксируется, но очень редко. Использование кузнецами различных приемов искусственного получения стали, а также термической обработки свидетельствует о длительном опыте работы с черным металлом и хорошем знании его свойств.
 
Исходное сырье (железо и малоуглеродистая сталь) представляет собой низкофосфористый металл[2], в структуре которого встречаются включения нитридов железа.

Чтобы выяснить, существовала ли динамика в технологии производства железных изделий, мы попытались сравнить технологические характеристики изделий, происходящих из датированных комплексов конца Y i 11—VII вв. до н. э. и VI в. до н. э., разбив их на две группы.

Для сравнения выбраны такие категории, как ножи, наконечники копий, кинжалы, проушные топоры, «мотыгообразные орудия». В группу ранних (конец VIII–VII в. до н. э.) мы включаем изделия из погр. 26, 36, 68, 70, 93, 114, 131, 139, 2266, 270, 272, 524, 566, 603, 623. В группу поздних (VI в. до н. э.) – изделия из погр. 31, 71, 79, 81, 183, 186, 215, 247, 336, 575, 623, 659, 661, 691, 743, 808, 835, 850, 873, 892, 1002. В основу сравнения положен такой существенный показатель, как соотношение изделий, изготовленных из сырцовой стали – продукта металлургического процесса и стали, полученной целенаправленно, с использованием приемов цементации.
 
Как свидетельствуют полученные нами данные, из двадцати предметов первой группы 15 предметов откованы из сырцовой стали и пять из цементированной; из 24 предметов второй группы 10 изделий откованы из сырцовой стали и 14 – из цементированной стали.

К сожалению, количественная представительность обеих групп невелика, и кроме того, различные категории представлены в них неравноценно: в первой группе семь ножей, 11 наконечников копий, два кинжала; во второй группе – десять ножей, четыре наконечника копий, кинжал, шесть топоров, три «мотыгообразных орудия». Поэтому можно говорить лишь о тенденции увеличения в VI в. до н. э. количества изделий из искусственно полученной стали, т. е. об активном ее использовании. Наиболее ярко эту тенденцию демонстрирует такая категория, как ножи: в первой группе из семи ножей – пять из сырцовой стали и два из цементированной, во второй группе из десяти ножей – три из сырцовой стали и семь из цементированной.
 
В то же время следует отметить, что в VI в. до н. э. в погребениях Старшего Ахмыловского могильника появляется группа изделий, таких как пешни, топоры-кельты, мотыги, которые изготовлены в простейших технологических схемах – либо целиком из железа или сырцовой стали, либо из пакетной заготовки однородного металла (сварка нескольких полос). Приемы искусственного получения стали, а также термическая обработка не зафиксированы на этих категориях изделий.

Примечательно, что при изготовлении проушных топоров, появляющихся в Старшем Ахмыловском могильнике в это же время, применялась цементированная сталь и приемы цементации.

В целом количество железных предметов в Старшем Ахмыловском могильнике в VI в. до н. э. не уменьшается, ассортимент их становится разнообразнее.
 
  
 
________________________________________________________________________________________________________
Источник информации и фото:
Команда Кочующие
«История кузнечного ремесла финно-угорских народов Поволжья и Предуралья: К проблеме этнокультурных взаимодействий».
Авторы: Завьялов Владимир Игоревич, Розанова Людмила Семеновна, Терехова Наталья Николаевна,  Дата написания (издания): 2011 год.
Медведевский археологический музей
http://www.12rus.ru/
Памятники археологии Марий Эл.

 

  

ВложениеРазмер
526432657679 (1).jpg56 КБ
526432657679 (1).png51.34 КБ
526432657679 (2).jpg61.64 КБ
526432657679 (2).png49.82 КБ
526432657679 (3).jpg76.22 КБ
526432657679 (4).jpg61.49 КБ
526432657679 (5).jpg59.23 КБ
526432657679 (6).jpg55.23 КБ
526432657679 (7).jpg63.06 КБ

Комментарии

аватар: Кэп

Безводнинско-Ахмыловский круг памятников

Безводнинско-Ахмыловский круг памятников — городища и бескурганные грунтовые могильники VI—VIII вв., объединённые в группу археологических памятников.

Памятники расположены по обоим берегам среднего течения Волги и её притокам Ветлуге, Большой и Малой Кокшагам в Нижегородской области (Безводнинский могильник, Чортово, Сомовское II, Васильсурское I и II городища и др.), Марий Эл (Младший Ахмыловский, Юльяльский могильники, Ардинское городище и др.) и Кировской области (Кубашевское городище).

Первым, кто обратил внимание на близость Безводнинского и Младшего Ахмыловского могильников, был Ю. А. Краснов. Он отмечал сходство материалов Безводнинского могильника с муромскими древностями, тем не менее, подчёркивая, что он был оставлен группой населения, отличающейся рядом этнокультурных особенностей от населения муромского течения Оки. Т. Б. Никитина связала эту группу населения с древнемарийским этносом, формировавшимся в Ветлужско-Волго-Окском междуречье юго-западнее территории современного проживания марийцев на родственной с волжскими финнами основе, что соответствует лингвистическим материалам.

Список памятников
Безводнинский могильник
Младший Ахмыловский могильник
Желтухинский могильник
Юльяльский могильник
Васильсурское II городище
Сомовское II городище
Ардинское городище
Одоевское городище
Богородское городище
Чортово городище и могильник при нём
Кубашевское городище.

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.

Фотографии на сайте размещены в качестве научного, информационного, учебного и культурного материала без цели извлечения прибыли.

Контактная информация:

Капитан команды Кочующих (он же главный по сайту):
Хафизов Ахат - Hafizow@yandex.ru

Продвижение сайта в интернете:

Лоцман команды Кочующих
Бортяков Андрей - abortyakov@yandex.ru